Проект «Епархия» / Новости Симбирской митрополии РПЦ

Проект «Епархия»
   
    Новости участников проекта 

 

 


Версия для печати

Новости Симбирской митрополии РПЦ

Адрес сайта Симбирской и Мелекесской епархии - simbirsk.eparhia.ru

2 мая 2009 года день обретения Чудотворного образа Казанской Божией Матери из Жадовской пустыни.

05.05.2009

Опека Всевышней над нашим домом.

2 мая 2009 года день обретения Чудотворного образа Казанской Божией Матери из Жадовской пустыни.

Архиепископ Симбирский и Мелекесский Прокл, отслужив праздничную Литургию, поздравил всех сослуживших и молящихся.

День, 2 мая 2009-го, был чудесен: яркое солнце, после резкого похолодания заметно потеплело. Паломники приезжали еще накануне с вечера. К источнику, прославленному своими чудотворениями еще триста лет назад, по прежнему, как и триста лет тому назад, - выстраивалась очередь. Паломники пели «Богородицу» и читали акафист Казанской Божией Матери. Молоденькие девчушки гурьбой бежали в купальню вдоль старых монастырских стен. Стены многое помнят. Вот только услышать их рассказы, не всем дано, веры маловато. Стены святой обители помнят, как, рискуя жизнью и заплатив своими жизнями за сохранение чудотворящего образа, благочестивые иноки святой обители и простые люди, сохранили для нас реликвию симбирской земли: образ Казанской Жадовской Матери Божией.

На Светлой Седмице 21 апреля, будучи здесь мы с иеромонахом Никодимом ходили навестить бабу Настю, о которой мы писали в прошлом выпуске новостей. Обещанное выполняю, вот рассказ о посещении и беседа с Анастасией Ивановной Чаадаевой.

Чаадаева Анастасия Ивановна, жительница села Самородки. 1931 года рождения, 78 лет:

«Служили мы здесь на Рождество и Крещение, батюшка Павловский приезжал. Отец Александр. А потом вот, слава Богу, свою церковь строить начали. Ой, не нарадуемси теперь, своя церковь рядым! А то ведь все в Павловку ходили».

Сухонькая, веселая, жизнерадостная старушка, поведала нам сокровенное, о чем не раз за свою долгую жизнь рассказывала людям. А видела она явление трех святых образов на здании монастыря, бывшим ранее братским корпусом.

«А была у нас тетя Дуся, умерла в прошлом году после Пасхи, …24 июня. Она тоже слышала про иконы на доме в монастыре. Ей говорят: пойди, посмотри, а она не идет, говорит: «Я разве достойна видеть!» Она по великому своему смирению не пошла. А мне сноха сказала, и я пошла. И видела: так чисто-чисто они сидят! Казанская Божия Матерь, потом лысый этот: Николай Угодник и Спаситель с этими, волосами. Хорошо так прямо видела, ясно! Прямо на стене, как лики!»

Баба Настя рассказывает быстро, с народным, сельским говорком. Широко размахивает руками, будто указывает на образа, помогая себе при рассказе. На мою камеру совсем не обращает внимания, ведет себя бойко. Мы быстро находим общий язык, разговор получается живым, искренним. Сидим в маленькой кухонке, где стоят два стола. Один в углу, за ним сидит сама хозяйка. Над столом домашний иконостас. Икон великое множество, две стены сплошь в образах: до самого потолка.

На столе стоит ингалятор для больных астмой, спрашиваю её: «Ваше?» «Да, моё, вот, дышать тяжело, брызгаю». Баба Настя разговаривает с хрипотцой, придыхая, её звонкий голосок порой будто поскрипывает.

Баба Настя переживает, угощает нас с иеромонахом Никодимом чаем, он потихонечку прихлебывает. Я соглашаюсь, но пить мне некогда, веду беседу, на штативе настраиваю видеокамеру, снимаю живую легенду на фотокамеру, боюсь, вдруг сниму плохо, боюсь что-нибудь пропустить из рассказа. Анастасия Ивановна продолжает про лики на стене:

«Вышли они так: и друг от дружки недалёжко! А потом вдруг гляжу: шар летит, как чугунок трехлитровый, как грохнется! На этот дом, в место, где Николай Угодник, прямо над головой, и сразу всё пропало. Мы ждали-ждали. Стало темнеть. И мы ушли. Говорили, будто ночью, до этого они светились. Но ночью перед этим я не ходила, болтать не буду, зачем? Я вот видала днем… Там стояли со мной много, только я уж не помню кто. Они, некоторые, говорят, а мы не видим. Я говорю им: ну как не видите? Вот-вот-вот, глядите! Три иконы! …Не всем дано было увидеть…

- Помните старый монастырь?

- Нет-нет, мы приехали сюда только в 1969 году, и его еще до нас рушили, мы уже не видели. Все уже тут растащили, все разломали. Кто сваливал, тот и тащил. Склад был, картошку, зерно сыпали. И вот тракторист мне говорит, баба Настя, нам велят убирать ток. Я говорю, ну убирайте, нам надо, церкву строить. Он говорит, а что это вам не ходится в Павловку-то? Ну вот в том доме, где гостиница сейчас и где эти иконы проявлялись, там мы стали служить. Отдали нам тогда только второй этаж дома, на первом была ткацкая фабрика. Я людей наняла, вместе сломали всё, мы убирали, отмыли. Отец Агафангел был тогда, и стали служить. Он свечечек привезет, я продам.

-баба Настя, как к вере то ты обратилась, расскажи?

-Ну, как к вере я пробратилась? Я захворала. Поехала в больницу. Шесть месяцыв пролежала я там. Было тогда мне шестьдесят четыре. Я телятницей была. Я таскала опилки, китайский мешок, да ведро. А грудь вот эдак вот, открыта… И я закашляла. Ну бригадир говорит, ну ты кашляешь как! Иди, может тебе бюллетень дадут. Ну я пошла в больницу, меня положили. Три месяца пролежала, меня одна выписывать, а другая нету… Опять оставили. Мне уколы делали, ноги привязывали к кровати, чтоб не поднималась. Через три месяца, мне подушку в рот (кислородная подушка. Прим автора), на носилки и в Барыш. Там врач говорит: «Еще б минут двадцать и готова была б! Не будь я,- чтоб тебя не вылечу». Я еще там три месяца. 14 ноября легла, а 9 апреля меня выписали. Когда была девчонкой, я ходила со старухами, они там покойникам читают и я маненько училась-училась немножко. Отче знала, Богородицу знала… И вот я в больнице, сяду на крыльцо и до 12-ти часов ночи, до пяти утра сижу Богородицу читаю-читаю. Врач подойдет, скажет: «Теть, Насть, тебе плохо чтоли?» Нет, говорю, я воздухом дышу. Инвалидность дали сразу. А потом, когда меня выписали, я говорю: «Я пойду по Божией пути!» И я пошла в церкву. Батюшка благословил. Мне стало тут получше. Мы стали и ходить к покойникам… Стою, молюсь, а меня ломает. Матушка Клавдия, бывало, очень помогала. Но она говорила: «Стой, терпи, никуда! Молись, это из тебя антихрист выходит». Первый раз, я думала, я там это…отпаду! Но она говорила: «Стой, на тебе антихристы сидят». Но сейчас, хоть бы что стою. Сейчас вот только уж не могу ходить к покойникам, но и то, если поближе где, хожу, служу.

-Псалтырь читаете?

-Читаю, а как же? Всё им читаю. Пишу без очков, а когда читаю, беру очки. Глаз плохо стал видеть один. Никодим дал книжку, читаю. Раньше то я не молилась. Работала на ферме. Уйду в пять часов. А семья шестеро ребятишек. Когда молиться то? И церкву ходить не давали нам выходной то. Потом уж матушка Клавдия из Павловки привезла мне вот эти шесть икон домой: «За то, что ты хлопочешь за церкву тебе дам». И в нашу церкву.

-Баба Настя, расскажите о себе, откуда вы родом, кто ваши мама, батюшка?

- Я бедно жила… Я сама из Чаадаевки. За Базарным Сызганом. Вот там я и на войну отца провожали. Нас у матери осталось пять человек. Шестая бабушка, его мать. С 11-12 лет я пошла на работу. За кусок хлеба. Бригадир придет, скажет: «Настя, ты бойкая, иди-ка комбайн отваживать. Ты много то не бери, а пригоршенками по ящику спусти, а вентиль сметёшь. Вот стала работать. А каждый день потом за горючим за 20-ть километров. Я на быке. Он у меня ляжет дорогой то и не идёт. Я плачу, а надо. Лошадей то не было совсем. А на трактора возила «горючай», бочонок был под бензин. Сама запрягала быка и возила. Приеду, привезу им, а мне повариха в бригаде скажет: «Ну-ка, налей ей похлебки, да кусок хлеба дай». Вот за это.

-В школе училась?

-Я не училась в школе.

-Отец вернулся с войны?

-Отец,- нет. Нам прислали письмо одно. Пишет меня ранили в правую руку. Рана мол небольшая. А потом ничего не прислали. Пропал без вести. Иван Васильевич звали его. А мама – Мария Яковлевна, она 72 года жила. У меня было четыре брата, а я одна была. Старший помер, младший и средний померли. Сейчас только один младший. Ну меня Господь берегет! Как не хвораю, но Он меня берегет! Я встану помолюсь, говорю, донеси меня, пожалуйста, Боже, надо помочь Тебе! И я дойду, хоть бы что. Вот только в горку тяжело мне. Задыхаюсь потому что. Но туда то с горки…

-Анастасия Ивановна, а вы Владыке нашему рассказывали про чудо явления святых ликов?

-Нет, не говорила.

-Так поехали, мы вас отвезем туда и обратно на машине. Владыка сейчас здесь, ему самому будет очень приятно и интересно услышать всё от вас самой! Благословит вас.

-Меня и свои, наши благословляют, нет-нет не поеду я. Зачем это… Никуды я не поеду!

Баба Настя из своей скромности, как я не уговаривал её, как только не просил, напрочь отказалась ехать в монастырь, говорить с Владыкой. Таким смиренным человеком она мне и запомнилась. На прощание посмеялись мы все вместе. Порадовались за неё, ободрили бабу Настю, желали её здравия и многолетия. Похристосовались на прощание, как родные. Вышла проводить нас и отцом Никодимом на двор. Стояла, держалась за забор и крестила нас, уходящих в мир, крестила, крестила…

Архиепископ Симбирский и Мелекесский Прокл, отслужив праздничную Литургию, поздравил всех сослуживших, насельников обители и молящихся.

Во время службы Архиепископ огласил всем собравшимся и провел чин посвящения в Игумены иеромонаха Никодима, благочинного и духовного наставника Крестных ходов по симбирской земле с чудотворной иконою Казанская Жадовская. Аксиос! Аксиос! Аксиос!

Правом ношения наперстного креста с украшениями удостоен Благочинный Жадовского Свято-Богородице Казанского мужского монастыря иеромонах Тихон. Аксиос! Аксиос! Аксиос!

Владыка вспомнил, как открывали монастырь, вокруг царила разруха, богоборцы, когда уезжали из Обители, которую их заставили вернуть церкви, вырвали даже розетки. Обезображено было специально всё, что только можно было уничтожить, украдено всё, что только можно было вынести! Служили Литургию под открытым небом.

Рассказывает Архиепископ Симбирский и Мелекесский Прокл:

«Когда в 1927-м обитель была разграблена, то атеисты-безбожники, бандиты русской национальности, приняли решение уничтожить икону, как главный источник мракобесия, с которой ими же прежде уже были содраны золотая риза и драгоценные камни-украшения. Вооруженная волчья стая из НКВД ворвалась в монастырь, но напрасно,- преснопамятный архимандрит Каллист, накануне ночью, передал святую икону, завернув в свою епитрахиль земскому врачу Архарову. Врачу, которого через несколько лет в 1937 году вместе с женой расстреляли по ложному обвинению по «Делу врачей». Сергей Алексеевич Архаров наказал теще передать икону бухгалтеру Ираклионову, который был родом из семьи священников, а сам не стал священником только потому, что родители, желали сберечь хотя бы одного ребенка, благословили его на жизнь мирскую. Сегодня с нами служил человек, который на протяжении почти трех десятков лет хранил этот образ! Никому не открывая эту тайну, что это именно это тот самый, пропавший много лет назад, чудотворный образ Матери Божией. И только тогда, когда уже было принято официальное решение Священного Синода об открытии нашей святой обители, подвигли этого замечательного священнослужителя открыть тайну.

Нам очень приятно, что этот человек здесь, это отец Николай Шитов. Образ был ему передан, как человеку, не просто священнослужителю, но и как человеку особо благочестивому и приверженному Матери Церкви. Образ многие годы хранился в его домашней Церкви. Господь сохранил этот образ. Мы весьма признательны отцу Николая, что он сберег этот образ! Если бы кто-то из тогдашних властей атеизма узнал об этом, то наверняка образ Божией Матери был бы уничтожен! Несомненно, только с помощью Господа, несомненно, только с предстательством самой Матери Божией мы уже многие годы воссоздаем монастырскую обитель во имя Царицы Небесной! Мы видим, что Матерь Божия помогла нам построить этот новый храм, в котором мы сегодня служим Ей!

Усердием отца наместника игумена Филарета, схиигумена Агафангела, и тех добрых людей, которых Матерь Божия привлекла к этому делу. Не у всех очерствело сердце, люди понимают, что создание обители: дело благое и делается не для славы человека, а чтобы Господь помянул нас грешных в своем Царстве. Все, что мы делаем, мы это делаем для Неба. «Все, что мы делаем для души, мы делаем для себя! Потрудился для души, имеешь талант для жизни будущего века»,- так говорил престнопамятный отец Павел. Я всем вам желаю помощи Божией, чтобы сегодня, пребывая в святой обители, у вас укреплялась вера, что Матерь Божия сама воздаст каждому по делам своим! Каждому! Тому, кто трудится и молится, тому, кто имеет какие то таланты и старается воплотить их в жизнь для своего будущего века и для блага здесь на земле. Чтобы, когда мы уйдем в вечность, кто-то помянул наши имена, памятуя о том, что мы все-таки что-то сумели сделать и потрудиться для блага людей. «Увидят ваши добрые дела и прославят Отца вашего». Я желаю всем вам, делать добрые дела и они будут приобщать вас к Небу! Помогать в жизни вам и вашим грядущим поколениям! Все содеянное добро, никогда не пропадает, оно обязательно возрастет! Пусть Господь молитвенным предстательством Матери Божией, дарует все нам потребное для дела нашего спасения, для созидания нашей святой обители. Мы молимся, чтобы Господь послал здравия и долгоденствия отцу наместнику, братии, всем, кто трудится во славу святой обители! Аминь!»

Из беседы с митрофорным протоиереем, настоятелем Никольского храма села Оськино отцом Николаем Шитовым:

Из рук земского врача Архарова Икона перешла Ираклионову. Он работал бухгалтером на лесопилке, потом мясокомбинате. Это был очень интересный, внимательный и осторожный человек. Присматриваясь ко мне, приходил не сам, а присылал свою жену, старенькую уже. Она ходила в церковь, не пропуская почти ни одной службы. Мне тогда было 25 лет. И бабушка не только молилась, но по просьбе мужа наблюдала, изучала меня. Старики, а им было лет по 80-т уже, решили передать Икону мне.

-Отец Николай, а скажите, кто сделал литографию с Иконы, и прикрыл ей лик Божией Матери, чтобы тем самым уберечь от злых глаз?

- Цветную литографию делал Архаров и он же спрятал под ней Икону. И она так и стояла у Ираклионова. Лик настоящей Чудотворной Иконы был закрыт. И потом, когда сам Ираклионов мне открыл тайну, он сам снял кальку с размерами Иконы, отдал мне. Сказал, когда ризу сделаешь, когда Божию Матерь мы оденем, тогда я передам Икону тебе.

- И Вы специально ради этого поехали тогда в Ленинград? Где и кто делал ризу?

Трудно было это сделать или просто зашли куда-то в мастерскую и вам тут же сделали?

- Да, я поехал специально только по этому делу. Конечно, было очень непросто. Через разных людей я искал мастера. Времена были сталинские, не ко всякому обратишься, и я не мог никому сказать, для какой Иконы нужна риза. Долго искал достойное место, хорошего мастера, сделать нужно было хорошо. Обошел многих, выбирал лучших, а потом Господь привел меня в мастерскую, которая занималась реставрацией музейных экспонатов в Эрмитаже. Но они не сразу согласились, попросили подождать, прийти позже. И потом показали мне на мастера Владилена, забыл его фамилию. Долго уговаривал его, и, в конце концов, он согласился: «ну, давай попробуем, ну, давай попробуем.» Ризу для Чудотворной сделал он.

- Где жили? Ждали, когда изготовят ризу?

- Я ночевал у сестры, а когда договорился с мастером, сразу уехал. А он потом сам

привез ризу ко мне домой. Я ему не говорил о Чудотворной. Просто надо и все, сделай

за любые деньги. Обошлось это недешево. Потом мы вместе с Морозовым Иван Степанычем, был такой надежный человек, поехали к Ираклионову. Приехали, как положено, отслужили водосвятный молебен, все хорошо, потихонечку, с акафистом. Одели ризу. Литографию сняли, оставили ему. Она была безобразно прибита, видимо в такой все спешке делалось. Дедушка опустился на колени, плакал и долго стоял перед Божией Матерью. Со слезами передал Образ Царицы Небесной нам. Рассказывал мне, что в праздник Казанской Божией Матери, они тайно приносили явленный образ на источник, в котором она впервые была обретена. Мы взяли с собой специальный чемоданчик. Завернули Икону, бережно положили. А дедушка пока был жив, все время приезжал. Приходил совсем уже больной, никудышный, после операции. Молился всегда долго перед ней, плакал все время. Что интересно: у него была очень хорошая память. Ведь, чтобы познакомиться со мной, он очень любопытные методы применял. Батюшка, спрашивал, нет ли у Вас какой-нибудь книжечки про нашу епархию? 9-ть лет изучал меня! Я, говорит, Канон Рождества прочитал и думаю, что не правильно понял. Переведи мне. Нет ли у тебя греческого текста?

Я ему ответил,- Николай Алексеевич, найдем. У меня есть Каноны. А у меня была книжечка со всеми 12 Канонами на все большие праздники. И он прочитал, и важно так говорит: «Да, правильно, я так и думал, перевод неправильный, его надо было перевести вот так, как здесь». А ему уж 80-т с лишним! Спрашиваю, откуда Вы знаете греческий и латинский? А как же, говорит, я учился в духовном училище в Сызрани, поэтому прекрасно знаю латинский. И все Каноны знаю наизусть, батюшка, можете проверить, я вам сейчас прочитаю все 12-ть Канонов по-латыни и по-гречески наизусть. Говорит: «Когда, я закачивал духовное училище, то писали все сочинения не по-русски, а по-латыни, по-гречески». Ему бы надо было священником быть, но в то время, он рассказывал, их начальник Троицких кланов, пригласил его к себе и сказал: «Сынок, нас, священников, могут всех уничтожить. Я хочу, чтобы ты остался жив, иди в светскую жизнь». И, правда, их всех извели, пересажали, кроме тех, кто перешел на светскую работу. И род его был практически весь уничтожен.

-Отец Николай, вот Вы повесили Святую Икону в свою специальную молитвенную комнату дома, а сами не боялись уже ничего? Или все-таки времена наступили более благоприятные?

- Нет, я не боялся, потому что никто не знал об этом. До тех пор, пока я не передал ее самому Владыке Проклу. И можешь отметить, много раз ко мне Владыка приезжал, и всегда как-то неосознанно, но надолго задерживался именно перед этой Иконой, хотя она с виду она такая неказистая, не броская. Но наш епископ подолгу молился перед ней. Не однажды расспрашивал меня об этой Иконе, но я отвечал ему , что это просто обычная Икона и все. Но когда подписали благословение об открытии монастыря, Владыка говорит: все хорошо, церкви строим, монастырь открываем, а вот только главной Святыни нашей епархии нет!» Я ему говорю: «Она здесь, Владыка».

-И какая самая первая реакция была у Владыки? Кто еще присутствовал при этом?

Это происходило у Вас?

-Владыка расплакался. Был еще отец Антоний из Майны, еще несколько батюшек. Для всех это было неожиданностью. Мы тогда встали, помолились перед Божией Матерью, Владыка плакал.. Потом сказал: ну хорошо, теперь будем думать, как строить храм в монастыре для Чудотворной. Потом, конечно, была проверка тщательная, доставали разные документы. Сверяли с описанием Иконы, долго изучали ее. Я и сам-то не уверен до конца был, мне передали Образ и я его хранил, а проверить подлинность иконы самому не вызывая подозрений, было невозможно. Мне сказали, я верил. А вдруг нет?

- Где нашли описание Иконы?

- По ранним выпускам журнала «Симбирские древности», в нем есть полное, подробное описание Иконы. Указаны не только размеры, но и какими камнями она была украшена, их расположение, кто их пожертвовал. Я и сейчас храню эти документы. Освидетельствование прошло 2 мая 1997 года. Святыню у меня забрали не сразу. Я долго переживал. Думал, Боже мой, городская церковь в Ульяновске толком не охраняется, что будет? Когда открылась правда, я даже дома не оставлял ее, хранил последнее время в сейфе, в церкви Оськино. И во второй половине мая 1997 года приехали из епархии и торжественно с Крестным ходом забрали ее и отвезли в Ульяновск. Владыка сам

приезжал и духовенство с ним. Потом сам Владыка заказывал киот для Иконы. Сейчас она стоит можно сказать, как бы в несгораемом сейфе под пуленепробиваемым стеклом.

-Икона долгие годы находилась у Вас дома, не замечали какое-нибудь проявление, что-то

необычное?

- Никто не знал, даже родственники о том, что она Чудотворная. Но лично у меня было такое ощущение всегда, что пока она стоит здесь, со мной никогда ничего не случится! Ничего плохого. Так и было. И я никогда не боялся ничего. Хотя были очень сложные моменты. Порой стоял вопрос жить или не жить. Но я знал, что у меня есть Заступница, а пока со мной Божия Матерь ничего со мной не случится. Когда ее увезли, все равно осталось ощущение ее присутствия. Вы видите, мой дом всегда открыт, у меня нет ни высоких, глухих заборов и ворот, решеток на окнах, но есть чувство неприкосновенности и всевышней опеки.

Беседу вел фото видео летописец епархии Нафанаил.

Сказание о явлении чудотворной иконы Казанской Божией Матери в Жадовской пустыни

В селе Ивановском, Румянцево, отстоящем от Жадовской, Карсунского уезда, Симбирской губернии, пустыни в 7-ми верстах. В начале прошлого столетия жили поселянин Тихон, страдавший несколько времени неизлечимым недугом расслабления. У него руки и ноги вовсе не владели, так что без посторонней помощи он не мог ни встать с места, ни тем более перейти с него. Но, веруя и уповая на промысел Божий, он никогда не роптал на свою жалкую участь, а всегда с усердием молился Богу и пречистой Его Матери. И в сердечной молитве просил об освобождении его от такой тяжкой болезни.

В одну ночь летнего времени, когда старец изнемогал под бременем тяжкой болезни и начал, по-видимому, унывать и отчаиваться в своем выздоровлении, вдруг в сонном ВИДЕНИИ явилась ему некая благообразная Девица. Коснувшись плеч его, она сказала: 'Встань, раб Божий Тихон, и пойди за село Жадовку на поляну, которая находится за источником речки Самородки. Там на ключе увидишь ты икону Богоматери Казанскую. Почерпни из этого родника воды, испей и умойся. И получишь ты освобождение от долговременного твоего недуга'. Сказав это, Девица скрылась, а Тихон в страхе не мог уже спать долго и всю остальную ночь размышлял, пытаясь разгадать свое видение.

Наконец, по долгом размышлении, предположил, что это было простое сновидение, и оставил его без внимания.

В другую ночь, когда Тихон пред самою уже зарею немного уснул, прежде виденная им Девица опять является ему и с некоторым уже упреком говорит: 'Что же ты, Тихон, не веруешь моим словам, не хочешь идти на сказанное тебе место? Встань, оденься и пойди, куда я тебе говорила, там ты увидишь на себе великое милосердие Божие и благодатную помощь Пресвятой Богородицы, которая будет прославлена на том месте от многих христиан'. Больной взглянул на Девицу и, ободрившись, сказал ей: 'Как же я могу встать, когда я весь расслаблен, руки и ноги у меня не владеют?' Тогда Девица, подойдя ближе к одру больного и коснувшись плеч его, сказала: 'Знаю, что ты расслаблен и требуешь помощи свыше, но веруй в Бога, повинуйся Его святому повелению и получишь исцеление.

Тихон мгновенно проснулся и как бы вне себя вскочил со своего одра, оградился крестным знамением, надел на себя одежду и, ничего не говоря никому из своих знакомых, с поспешностью ушел в село Жадовку, на указанное ему место. Тут он весь день ходил по родникам, отыскивая ключ, в котором находилась святая икона, но не мог обрасти ее и, после долговременных поисков возвратился домой с великою душевною скорбью, что не нашел объявленной ему святыни. Между тем, домашние его, не найдя утром на постели своего больного, сильно удивлялись и в удивлении спрашивали друг друга: «Куда девался наш расслабленный и кто тайно увез его'. Когда же вечером увидали его возвращающегося совершенно здоровым, то, окружив его, стали сейчас же дознавать, где он был и каким образом получил исцеление; но Тихон на все их вопросы ничего не отвечал, а только от душевной радости проливал слезы и благодарил Господа за избавление от долговременных страданий.

Успокоившись от внутреннего восторга и укрепившись немного пищею, он расположился отдохнуть и скоро уснул, не выпуская , впрочем, из мыслей случившийся с ним перемены. Пред самым рассветом, когда Тихон покойно спал, вышеупомянутая Девица опять является ему и говорит: «Ты трудился весь вчерашний день и не отыскал святой иконы. Она же находится возле речки у поляны, ступай туда по утру и найдешь ее в ключе плавающей вверху воды».

Тихон, проснувшись, ощутил в себе неизъяснимую радость, встал тот же час с постели, оделся и взяв с собою малолетнюю девочку, спешно побежал на указанное ему место. Там, обойдя несколько родников, заметили они , наконец, с бугорка ручеек, вытекающий из кустарника, выросшего на топком месте, к которому, однако, без подмостков невозможно было подойти. Он срубил несколько дерев и наклал их в топком месте, дошел по ним до самого ключа и тут, раздвинув руками кусты, увидел святую икону, плавающею вверху воды и сияющую неизреченным светом. Тихон, обрадованный обретением такого неоцененного сокровища, был вне себя и, не зная, что со святою иконою делать, в восторге душевном часто и громко повторял только следующие слова: «Царица небесная, спаси меня! Мати Божия, помоги мне!»

Юная спутница Тихона, стоя на пригорке и слыша его смятенный голос, начала испуганно рыдать. В это время из села Жадовки два пастуха подогнали к ручью стадо и, увидев стоящего в кустах человека, стали спрашивать его, что он там делает. Тихон отвечал им: «Я обрел святую икону Божией Матери, но не смею прикоснуться к ней. Подойдите сюда, вот Она, Заступница, посмотрите на нее!» Пастухи, перешедши речку Самородку, приблизились к роднику, но за топкостью не смогли подойти к нему вплоть и попросили Тихона взять из воды икону и показать ее им. Тихон послушался их, умывши лицо и руки вытекающею из родника водою и оградив себя крестным знаменем, взял с благословением от воды святую икону, облобызал ее и вынес на берег.

Тут подошли к нему пастухи, и Тихон, обливаясь от радости слезами, рассказал им все случившиеся с ними. Потом, вырубив углубление в стоящем у родника дереве, вставил туда обретенную икону. И взяв свою малолетнюю спутницу, пошел домой, чтобы объявить обо всем своим домашним и односельцам. Равно и пастухи в то же время дали знать жителям села Жадовки.

И вот к месту явления святой иконы стекается множество народа. В среде его были разного рода и недужные, и лишь только они прикладывались к святой иконе и умывались из родника водою, тот час получали исцеление. Все люди непрестанно падали на колени и подолгу молились пред образом Божией Матери. Отовсюду слышался и тихий плачь, и звучные рыдания, радостные клики и горестные стенания, мольбы и бабьи причитания. Старейшие поселяне, видя совершающиеся от святой иконы чудеса, общим советом положили устроить на холме против родника часовню и поставить в ней чудотворящую икону Богоматери, а в самый родник, где она явилась опустить деревянный сруб.

Вскоре о явлении святой иконы разнесся слух и по окрестным городам и селениям, и день ото дня, с увеличением приходящих сюда богомольцев, умножались и чудеса от иконы Божией Матери.

Наконец, обо всем случившемся у родника близ Жадовки узнало и высшее духовное начальство. По получении надлежащих сведений, оно немедленно поручило произвести расследование на месте явления святой иконы, потребовало и самую икону в Казань и, после расследования на месте о всех бывших от нее чудесах, опять возвратило ее назад – на место явления. При этом оно распорядилось, чтобы около часовни, в которую поставили опять явленную икону Пресвятой Богоматери, построена была келия. И поселили в ней одного благочестивой жизни инока. С той поры и началось существование Жадовской Богородице-Казанской пустыни и получилась благодать от святой молитвами изображенной на ней Заступницы человеческого рода. Тут же и Тихон остальные дни свои посвятил на служение Богу и окончил житие свое в иноческом звании.

Из архива симбирской епархии (с благословения архиепископа Прокла: правка старинного текста предпринята Нафанаилом)

Продолжение «Сказания» смотрите, даст Бог, 23-27 мая 2009 года в первую неделю начала крестного хода 2009 года.



Внимание!
При использовании материалов просьба указывать ссылку:
«Проект «Епархия»»,
а при размещении в интернете – гиперссылку на наш сайт: www.eparhia.ru

Все новости раздела







Полезные статьи, ссылки Статьи спонсоров
Полезные ссылки

ПоискОтправить письмо
    Проект создан по благословению
     Архиепископа Казанского и Татарстанского Анастасия
   Инициатор проекта – Казанская Епархия РПЦ

   © Объединенный проект Казанской, Йошкар-Олинской, Владивостокской,
     Бакинской, Барнаульской, Тверской, Читинской и Симбирской епархий РПЦ. 2000-2016.

  Яндекс.Метрика